Избранная сборная солянка

Mial

***
Стук колес, дыханье спящих.
Мимо прошлого к настоящему,
Мимо скобок, кавычек, сносок,
Неконкретностей и вопросов
Я плыву, как по речке быстрой,
Не заметив и не осмыслив.
Не поняв карих взглядов странных,
Не найдя в серых взглядах ласки,
Я все время сгущаю краски,
Мелофоном читая мысли.
Через две недели во вторник?
И на майских встречаться будем…
Разве кто-то когда осудит
Незнакомого взгляда искры?
Этот голос, высоко-хриплый,
И пшеничный по плечи хаер,
Разве стоит все время думать,
Как себя в разговоре ставить?
Ровным слоем дорожной пыли
Впечатленья накроет память.
Этот город слезам не верит-
Потому и плакать не стану.
А душа моя нежным голосом
Под гитару поет о вечности.
Мы теперь и зигзаги меряем
Мерным циркулем человечности.
27.01.2005 — 23:03


Одинокий тень
***
Желтые будни и красные ночи —
Что же короче? Чтоже короче?!
Белые ночи и черные будни
Нам не помогут синие люди.

Бред сумасшедшего — белая истина.
Красная линия — как бы отпить с нее?
Черные ямы нас ожидают.
Желтые будни нас не прощают.

Лишь вечерами гуляю я крышами,
Я вспоминаю ту самую истину.
Истину жизни и сна отомщения.
Истину смерти и… всепрощения.

9.02.2005 — 21:59


Hawk

Что будет завтра — так ли это важно?
Как Лета ни бунтуй, мы все плывем.
Все пережил кораблик наш бумажный,
А завтра… И его переживем.
Давай себе оставим этот вечер,
Забудем все, что нам не по душе,
Возьмем бокалы и вино, за встречу,
От мягкой темноты пьяны уже…
И время потечет легко, вальяжно,
Бокалы запоют, к стеклу стекло…
Ты знаешь, нам с тобой ничто не страшно,
Пока друг другу дарим мы тепло…

24.01.2005 — 20:58


Браги

моя милая, мы разойдемся снова,
разминемся на девять шагов-миров,
и пусть звезды стоят в ряд, свиньей и коровой —
нам для встречи нарочно не хватит слов.

моя милая! саван твой пахнет тмином,
ты, я знаю, погибнешь, и знаю, как,
и на крышках от люков твои паладины
понесут тебя в новый твой бивуак.

моя милая! нас развели от века,
нас разняли по ризницам разных церквей.
будь гравюрой на внутренней стороне века
будь мне вечным портретом в сетях ветвей.

———————
двое — смерть одному, голове враг — язык
под каждым плащом — рука наготове.

17.06.2004 — 02:15

Браги

отступись от меня
на шаг
на два
я играю в южные
города
мною бредят вьюжные города
отступай
заклинаньем — твои слова
забывай, Петербург
забывай меня
до тебя дотянусь
свою кровь кляня
и однажды вечером трудного дня
от твоих огней
зачерпну огня

17.06.2004 — 12:16


Аста
Белая Королева, Доктор Дж.Д.

Нет, вы не та, кого я искал всю жизнь,
Кому я отдан задолго до этих лет
И рядом с кем нет места для зла и лжи.
Нет, той, похоже, и вовсе на свете нет.

Тюрьма. Но я свободен — в тюрьме Луна,
Она сквозь прутья смотрит, не спит, молчит,
Я всё наивно верю, что вы — Она,
Что это к вам хочу подобрать ключи.

Я шел по коридорам чужой души,
Искал вопросы, чтобы понять ответ,
Пожалуй, я опять чересчур спешил,
И, как всегда, обратной дороги нет.

Мои ошибки стоят чужих смертей,
Мои победы так же, как я, смешны,
И я не знал, что ваши глаза — не те,
Которые больше воздуха мне нужны.

Зеленый ангел мне бы помог едва,
Ведь нет моей любимой на всей земле,
Но эти строчки я посвящаю Вам.
Как самой белой из всех моих королев.
23.11.2007 — 00:05


Габриэль Оттен

Моя клавиатура
Маячит сонно на столе.
Клонится день к ночи понуро,
К «понуро» рифма – только «хмуро»,
Тьфу, тихо, дура – муза,
Хватит,
С тебя, как и с небес – все взятки гладки,
Но украдкой,
И одноврЕменно с опаской,
И с болью сладкой,
С глупой лаской,
Себе хочу я в душу заглянуть.
Увидеть что-нибудь,
Хоть что-нибудь –
Не муть.
Распробовать себя,
Ах, прелесть, моя радость…
Фу, какая всё же гадость,
Сладость,
Снова гадость.
Тут мерзость, свежесть, муть, потемки,
Там где-то склизко, где-то тонко,
И всё это –
С голубенькой каёмкой,
Очень звонко,
Ломко,
Ёмко.
21.10.2004 — 16:15

Ноябрь… Месяц тусклых красок.
Печаль, разлитая в Неве.
И хоровод осенних масок
Гуляет сонно по воде.
Как странно — волны накануне
Терзали шумно свой гранит,
Сейчас свинцом лежат и втуне
Река молчание хранит.
И в этом сером поднебесье
Я слышу где-то далеко
Обрывки чьей-то странной речи,
Что льется плавно и легко.
Как быть?
Что делать, город тусклых красок?
Печать твоя лежит на мне.
И хоровод осенних масок
Гуляет сонно по Неве.

***
Всем доброго дня и приятного прочтения.

Скажи мне, ветер, что же делать дальше?
Тут, друг, уж как не шелести,
Но всё не так, не так, как было раньше.
Шуршат легко лишь памяти листы.

Ах, ностальгия, груз моих надежд…
Как быстро в этом мире воды камни точат.
И среди призрачных одежд
Забытая мечта, как совесть, моего раскаянья просит.

Моя душа, мой ветер моих «я»,
Скажи мне, что же делать дальше?
Как быть, когда мной выбрана стезя,
Но всё не так. Не так, как было раньше
11.10.2004 — 14:26


Мариста

Материализую свой новогодний подарок.
Музыка — Монгол Шуудан — Москва (минус)

Зарываясь в чужие заботы,
Забывая кого как зовут,
Доживаем кто как до субботы,
Вспоминая трактира уют.

Пр.:Принесем буривуху орехов,
Нарисуем мы менкала не раз,
Мозаичные улицы Ехо
Станут ближе хотя бы на час.

На салфетке с печатью монетки
Вспоминаем свои имена,
Не заметив, как быстро с тарелки
Исчезает кусок пирога.

Пр.: —

На морщины грозят лишь от смеха,
Понимают пусть нас не везде,
Мы поверили в сказочный Ехо,
Он за это пустил нас к себе.

Пр.: —

С Новым Годом, незабвенные!

3.01.2008 — 16:49

 

Она лишь ребенок
А он уже взрослый
Она его любит
А он ее просто
Она видит звезды
А он только небо
Она любит море
Он плавать и лето
Она слышит птиц
А он только звуки
Ей дарены крылья
Ему просто руки
Она не посмеет
А он не попросит
Она подождет
Он может не бросит

13.09.2007 — 23:11


Танит
***
Жидким оловом разлиты километры.
Если ты услышишь через мили,
Я скажу тебе, что в этом воля ветра,
Чтобы и в разлуке мы любили.

Ночь придет безлунная, слепая.
Одиночество, как в банке белой ваты.
Сотня дней до ливней и до мая.
Сотня взглядов на размывы карты.

И во мгле разбитой вдрызг субботы
Мне приснятся тюль и подоконник.
Телевизор, спящий без работы
И твоя рука в моей ладони.

Мне приснится нежность после ссоры.
Твоих губ дотронувшихся бархат.
И усталый шелест разговора
В глубине сентябрьского парка.

5.10.2004 — 22:30

 

Герои уходят. Колышутся звезды на дне.
В остывшем стакане утонет последний окурок.
Давай помолчим с тобой, Господи, тонко и вне
Колючего мира для гордых, великих и хмурых.

Зеленая дурь. Белый снег — непростой героин.
Усталой иконой священная даль мироточит.
Герои уходят от слов и слепых героинь.
Теряется след — незаконное многоточие.

Я зла, как собака. Ты сходишь с ума от тоски.
Абсурдные шахматы. Линии клетчатых улиц.
Я пешка. Я жду, когда кровь обратится в пески.
Тогда не достанут ни бритва, ни резвые пули.

Все будет, как будет. На пыльной заре догорит
Нетрезвая свечка — окурок на дне долгостроя.
Последний отсчет — ноль, один, два и три….
И я ухожу недоставшим до неба героем…………..

10.07.2004 — 02:45


semly
Дата 10.02.2005 — 16:54

Ведьме в церкви — не место
ведьме гореть
на костре.
Тише, Божья невеста —
ведьма уходит
в тень.
Ярость твой лик исказила…
Ярость и дивный
экстаз,
Божья пребудет сила
вечно с одной
из вас.
Вы меня не гоните
в церкви не мес-
сто мне
Господу хором молитесь,
я ж ухожу
к золе.
К праху безвестной ведьмы,
сожженной два дня
назад.
Встречавшие ведьму черти
плясали у адских
врат…
Наши пути разминулись
вы к свет,у а мы
к земле.
Вы души сжигаете светом,
мы корчим тела
в огне.

semly
Дата 12.05.2005 — 01:29 Новое сообщение

весною безумцы становятся
втрое безумней
им проще смеятся
и петь,
ночами плясать и дорожкою лунной
на небо идти
и назад не глядеть
Весною, когда ручейки
талых вод
мешают свой бег
с прозрачною влагой
дождя,
легко босиком пробежаться
стремясь все вперед
и выше немножко,
ветрам доверяя себя.
Весною, улыбкам не надо
причину
искать,
достаточно в небо взглянуть
и зажмуриться,
глядя на солнце
и солнечный свет,
растекаясь прозрачным теплом
улыбкой
заметной едва
на губы вернется.
Весною,
руками ловя
охапки резвых теней,
и с ними танцуя
ажурное эхо фламенко
ты весь в нетерпении,
в ожидании теплых вестей,
ты
слушаешь песню
на цыпочках
тихо идущего
лета.———————
я существую, но с этим не согласна

 


Гость_Немтиэн

Холодно и страшно. На улице капает дождь, мелкие брызги залетаю в распахнутое окно. Смотрю вниз, свесившись с широкого подоконника. Холодные капли уже давно намочили длинные волосы и футболку, струи текут по лицу и срываются с подбородка и носа, разбиваются о серый асфальт. Двор пуст, ни одного живого существа, даже ни одного автомобиля. Страшно. Почти середина осени. Мне шестнадцать. Двадцать шестое сентября, мне шестнадцать, мне страшно. Мысли несутся вскачь. Вспоминаю людей: тела, лица, жесты, взгляды, голоса, эмоции… Вспоминаю пляжи, станции метрополитена, дискотеки, рок-концерты…. Вспоминаю горы, которые никогда не видел, чистый горный воздух, которым никогда не дышал, свист ветра в горах, которого никогда не слышал… Грустно. И страшно. Вспоминаю степь, которой никогда не касались мои ноги, подогнутую ветром степную траву, которую никогда не приминал, широкое палящее степное Солнце, тепло которого никогда не чувствовал… Грустно. И страшно. В комнате вспыхнул яркий свет, обернулся. Показалось. Нервное. Вылез, взял пачку “L&M”, снова в окно. Первая сигарета за день. Самая сладкая. Последний день. Самый страшный. Окурок летит вслед за каплями, на асфальт. Из окна напротив высунулась бородатая морда. Встретились глазами. Поспешно отвернулся. Ушел. Вспоминая, как первый раз брился. Автоматически ощупываю подбородок. Гладкий. Зачем? Хуже ли живется небритой морде напротив? Не знаю. Капля попала в глаз. Моргнул. Побежала по лицу вместе с горячей слезой. Впервые. Впервые за несколько лет зеркало души заработало правильно. Отражает состояние. Грустно. И страшно. Вспоминаю дачу в Сестрорецке. Ходил за водой к колонке, ведра тяжелые, большие, ярко-красные, а руки детские, слабые, беззащитные. Часто останавливался. У порога не выдержал, упал, разлил воду. Отец недоволен, пошел сам.
Плачу. Обидно. Жаркие, обжигающие струи текут теперь потоком. Плохо. Не по-мужски. Но на этот раз никто не станет смеяться. Читают все в глазах. Даже не читают. Сам ору, срывая внутренний голос, пока он совсем не затихает. Так же приходится орать вслух. Никто не слышит, не хочет слышать, не хочет прислушиваться. Голос тихий, слова часто получаются неразделимыми, звуки – булькающими. Грустно. И страшно. Всем плевать.
Вздрагиваю от неожиданности, как сквозь пелену доносится пронзительный крик телефона. Безвольно, по привычке беру трубку.
— Алло.
— Привет.
Оля. Одного поля ягоды.
— Привет.
— Я просто так. Как дела?
— Дождь.
— Ясно. Пасмурно?
Невольно улыбаюсь каламбуру, но настроение не поднимается.
— И мокро. Внутри темно, как в подземельях Голлума.
— Бывает.
— Перманентно.
Молчим. Спрашиваю:
— Есть ли жизнь на Марсе?
— Конечно.
— Почему?
— Я так хочу. И многие так хотят, так интереснее. А когда много народу чего-то хочет, так обычно и бывает.
— Смешно. Всегда замечал. И не только я. Даже в книжке кто-то про это писал.
— Писал, — рассеяно. И чуть более живо, — понравилось.
— Ага. Автора помнишь?
— Не-а.
— И я не помню. Пошли во дворик. Посидим, покурим, поговорим… надо отвлечься.
— Так там же дождь…
— Вода – основа жизни.
— Фигня. Основа жизни – желание жить. H2O тут не при чем.
— Твоя победа. Согласен.
— Идем?
— Идем.
— Через пару минут, ага?
— Ага.
Кладу трубку. Телефон умокает. Сижу, смотрю в стену. Вижу горы, степи, леса, долины… Надо развеяться, согнать настроение. Внизу уже кричит Оля: “ Ну! Ты где?! Я уже промокла вся!”. Выглядываю во двор. Грустно. И страшно. “Уже иду”. Оля что-то бормочет. Собираюсь открыть дверь. Что-то толкает от нее. Захлопываю. Неведомая сила влечет меня к окну. Не в силах удержаться. Не думая бегу к дырке в стене. Прыжок. Что-то кольнуло в сердце. Нет. Уже не страшно. Асфальт медленно приближается, кажется, даже капли обгоняют, разбиваясь об серую твердь. “Все мы – капли” – думаю. Оля не кричит. Смотрит зачарованно. Смотрю на нее. Вспоминаю наше знакомство. Проходной двор. Она сидит, прислонившись к стене. Взгляд пустой. Сажусь рядом. Берусь за пачку. Предлагаю. Берет. С минуту молчим. Курим.
— Грустно? – спрашиваю.
— Погано. Жизнь – дерьмо, хозяин – сволочь, хвост по земле волочится.
Говорим о жизни, смерти и любви. Все, о чем пятнадцатилетние подростки пишут стихи. Я не пишу. Она тоже. Мы говорим.
— Страшно, — подводит итог Оля.
— И грустно, — добавляю.
Асфальт.

17.04.2005 — 19:10


 

Freemax/ Два осколка на букву «М»

Вся моя жизнь понадергана из книг, но я уже давно не книжный мальчик, хотя до сих пор один это из любимейших способов проведения моего досуга. Просто я уверен в одной вещи: любой, кто читает книги, преследует какую-то цель. Просто так читать книги можно только чтобы убить свои мысли, заменив их суррогатом. Я думаю, одна из главных целей читающих книги – найти особую книгу. Которую написали про тебя.
И я такую книгу нашел – в 19-летнем возрасте, когда открыл пестрый томик Макса Фрая. Но понял я, что книжка про меня только через год, когда все части головоломки сложились в цельную картину. А прочитав через 3 года «Энциклопедию Мифов» я жестоко прибил последние сомнения, еще гнездившиеся в моей голове. Сэр Макс – это я, и зовут нас одинаково. Все многочисленные загадки моей жизни и странности натуры объясняются именно этой нехитрой формулой. Дешево и сердито.
История сэра Макса из Ехо чем-то напоминала историю Христа – я проводил для себя такую параллель, ибо видимо мне хотелось одновременно быть еще и Им. «Действительно, — думал я. – обоим из них кажется, что они люди, но какая-то их часть знает, что это не так». По-фандорински прищелкиваю пальцами – это рраз! « Оба в юном возрасте видят какие-то части своего «главного приключения», — продолжаю размышлять я. — но не могут понять, что это и вынуждены ждать примерно до 30 лет. Это ддва!». Так.. мозг лихорадочно ищет по поводу чего же сказать «и это три», но ничего не находит, — на третье у нас сегодня даже пустого чая нет – и красивая классическая композиция из трех доводов не удается. Настроение портится, я откладываю книгу в ядовитом желтом переплете (желтый – не самый мой любимый цвет, поэтому поначалу это переиздание Фрая покупать не хотелось – потом мнение пришлось насильно изменить, когда вышел последний сборник повестей о приключениях Макса, «Лабиринт Мёнина», и вышел естественно в этом желтом переплете. Потом я к резкому цвету молодого поноса привык, но чисто от безысходности – я не настолько богат, чтобы выбрасывать книжку и покупать точно такую же из-за цвета обложки!).
Все мы становимся похожи на тех, кого любим. Вот и я старался быть похожим на Макса, иногда совершенно сознательно, иногда это вылезало как-то само… Хорошо, что к тому времени какие-то клинические аспекты характера, обостряемые тинейджерским возрастом, сошли на нет, но спокойного равновесия, граничащего с безразличием, присущего взрослым индивидуумам, я еще не достиг, и пребывал в мало изученном психологами возрастной категории «+- 20». То есть это когда на тебя уже смотрят как на adult и ждут от тебя каких-то взвешенных и разумных поступков, но которые, увы! тебе еще не по плечу.
Все мы становимся похожи на тех, кого любим. Всем нам присущ этот своеобразный вампиризм, когда копируются слова, жесты, и даже образ мыслей любимого человека. Или персонажа. Когда любишь – уже без разницы: это умеренно интересующийся может, подавляя зевок, рассуждать об извечной проблеме, волнующей российскую (в промежутке – советскую) интеллигенцию уже вот 150 годиков – «А был ли мальчик?». В нашем случае возможны варианты: «А не девочка ли это?», «А может, это мальчик+девочка?», «А если девочка все писала, а мальчик только так… поприсутствовать…» и тд., бесконечное-разнообразное количество вариантов Люди всегда любили, и будут любить загадки.
И еще. Когда я стою между тем Максом, из Ехо, и этим, из Москвы, между тем, 1965 года рождения и этим, 1980-ого, если верить паспорту и собственным родителям; у меня ощущение, что я стою между двумя осколками чего-то одного и того же, разбитого кем-то когда-то зачем-то…
И еще тогда я смутно начинаю осознавать, кто такие Вершители на самом деле… И я понимаю, что это тот самый миг, который может никогда не повторится, и что я сейчас могу пожелать для себя все, что угодно, любое, самое дикое и неисполнимое – исполнится! Куда оно денется! – и понимаю еще раз (первый-то раз был форменный ужас от осознания такого!), что здесь рассеиваются все иллюзии, которые ты вместе с ним строил для себя 20 с гаком лет, и что на самом деле ничего вам обоим не нужно, кроме как иногда смотреть друг на друга, и на того, третьего, — чтобы в очередной раз понять, что такое не лечат.
Все мы становимся похожи на тех, кого любим…

7.06.2004 — 05:25


Ingermandlandiya

ДОРОЖНОЕ, ВЕСЕННЕЕ

Кончился северо-западный ветер
и пыль не скрипит на зубах,
слюна без привкуса меди…
Вяло жую бутерброд, пью чай,
застряв на станции N где-то в степях.
«На западном фронте без перемен»
прочитана несколько раз до последней страницы.
Экспресс туркестанский на север стремится
со свистом и грохотом мимо меня.
И подлость в цене.
И если б не это, не эти, не те,
давно бы зарос я по плечи.
И нет здесь ни рока, ни джаза,
и колесо не вертится,
и люди все также боятся
вдруг что-то изменится.

11.04.2007 — 11:11

 

СОЗДАВАЯ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Рисую картину по книгам Блока,
Бродского, Ницше, Маркеса, Кафки
и еще по осколкам сверхновой,
что где-то в другие миры упали.

Рисую картину под музыку Баха,
Нирваны, Бетховена и Сатриани,
мешая цвета Дали и Босха
с ночью, ветром и еще чем-то тайным.

27.01.2007 — 05:52

Ingermandlandiya
Дата 11.01.2007 — 20:25

СКАЗОЧКА

Изба на курьих… Свет лучин.
Старуха с пряжей вековой
прядет веревочку времен.
Петля затянется — один
конец всему, но наш герой
порвет ее…

И будет пир горой, вино
не попадет мне в рот, а мозг
нетрезвый, но еще живой
запомнит то, что быть должно…
Чуть позже — разведенный мост
и путь домой…

Болота, сумрак и туман
среди каналов и домов,
и орды спящих. Кайф есть кайф.
Мой воротник открыт ветрам,
глаза — восходу. Суть времен —
быть в настоя…


Туви
Закатная песня

Рыжий вихрь побежал по оконцам,
Будто стая встревоженных лис.
Это солнце. Закатное солнце
Опадает сражённое вниз.
Словно сердце с нездешней любовью
Разорвалось средь мелких сердец
И своею сияющей кровью
Предвещает Вселенной конец…
Покидаю асфальт тротуара,
Что уже принакрыл листопад,
И в закатное пламя пожара
Погружаю ослепнувший взгляд.
Город вечер встречает, сутулясь,
И к глазам поднимая ладонь,
Смотрит, как истечение улиц
Преграждает небесный огонь.
Больше нету спокойной лазури.
Словно в горне богов раскалён,
Отдан ярости огненной бури
Меж холмами домов небосклон.
Рыжий вихрь пробежал по оконцам,
И опять потускнели они.
Проводив умерщвлённое солнце,
Городские затлели огни.

16.06.2004 — 05:31
Вот еще одно стихотворение:
После великой суши.
После пути назад.
Просто дыши и слушай.
В город идет гроза.

В город. На ваши крыши.
В город к ногам дорог.
Розовой, синей, рыжей.
Так, как никто не мог.

Мутный тягучий вторник
Спрячется в шепот штор.
Все, что ты вырвал с корнем,
Ночью размоет шторм.

Если поймешь, кивни мне.
Там на углу теней
Круго сойдутся ливни
Всех четырех морей.

Я созываю волны,
Капли, ручьи, росу.
Я посылаю в окна
Мать моих слов — грозу.

Звери с соленой кровью.
Демоны черных вод.
Переболев любовью,
Пустят свой хоровод.

Чтобы омылся каждый.
Чтобы смотрел в глаза.
После великой жажды
В город идет гроза.

16.06.2004 — 06:03

***
Сны не снятся весне об осени
бросит крик в июньски — дождливое
лето просится в руки бросили
фишки лягут на день тоскливое
время бьется в ушах ударами
в мозг врезаются блики августа
ночь встречает звездЫ фанфарами
хватит мучить перо пожалуйста
приглушенно скрипит дорогою
не уйти от света тревожного
сна покрытого льдистой морокою
тихо-ждущего осторожного…

17.06.2004 — 04:15

Так мягко. Словно ватные шарики в мокрых ладонях…
Звуки льются из неба на душную, жаркую почву.
Я слушаю песню пустыни, слизывающей влагу.
Я глажу рукой шерстяную плоть этой ночи.

Мои глаза не видят того, что скрывается в дюнах.
Песочные зыби, сыпучие числа и грезы.
Пусть падает дождь, пусть звучит эта музыка капель,
Пока не пьяна я, хотя и не буду я трезвой.

Не кайся мне в том, что вершили твои крестоносцы.
Когда идет дождь, даже смерть невиновна. Все свято.
Пусть дети смеются, как звери, пусть звери рыдают.
Пока идет дождь, нам еще далеко до расплаты.

Ложись в эти дюны… И слушай змею, скраабея и грифа.
Верблюжья шерсть, бурдюки наполняют в колодце.
Пока идет дождь, все так мягко и так благозвучно.
И все превратится в мираж, когда вырастет солнце.

18.06.2004 — 04:44

 

Туви
Маленькая сказка.

Она вышла в яркое морозное утро. Повсюду искрились, светясь как бы изнутри, мириады снежинок, но Она не видела их. На ее лицо была надета «дежурная» улыбка №3, а в глубине стальных глазах затаились кристаллики льда. В ее голове безостановочно роились мысли, наскакивая друг на друга, пересекаясь и отталкиваясь. Но они исчезали в небытии, не задерживаясь надолго. Лишь одна постоянно всплывала поверх остальных, преследуя только ей самой известную цель. Она не давала покоя, заставляла вновь и вновь возвращаться к себе.

«Жизнь и смерти – это две стороны одной монеты, ее орел и решка. Мы ежесекундно ее подбрасываем, играя с судьбой в орлянку. Для каждого игра длится до первого проигрыша. Хотя для многих со временем проигрыш превращается в победу, становясь навязчивой идеей, которая преследует повсюду…
Одним в этой игре просто везет, другие же обманывают судьбу, подкидывая фальшивую монету со смещенным центром тяжести. Но поражение рано или поздно ждет всех, абсолютно всех, разница лишь в длительности игры. Это нечестная игра: игра на время, а не на победу.
Монетка взлетает, и сердце на мгновение замирает, останавливается в ожидании исхода. Орел! Жизнь! Удар сердца. И снова монета взвивается в воздух. И так дни, месяцы, годы… Снова и снова… И вдруг удача покидает игрока. Бросок. Монета падает – решка! Смерть… И сердце замирает навсегда…»

На мгновение ей показалось, что она явственно слышит глухой звон падающей монеты ее жизни…
Она тряхнула головой, отгоняя от себя эту жутковатую мысль. Она улыбнулась сама себе, и льдинки в глазах начали таять. Идущий навстречу ей прохожий улыбнулся в ответ. Она достала из сумки длинную змейку наушников и включила музыку, пытаясь заглушить охватившее ее смятение. Мысли продолжали роиться, лишь та, что не давала покоя, на время спряталась где-то в темном уголке, чтобы, набравшись сил, снова атаковать разум.
На лице вновь застыла улыбка №3, а в стальных глазах искрился лед.

17.06.2004 — 13:24


Леди Наина
Больше нет меня в мире живых, умирающих, мертвых,
Я — забытое слово на вырванной желтой странице
Эпилога. Мои имена перечеркнуты, стерты,
И пустое пятно мне заменит улыбки и лица.
Я смотрю на тебя с бесконечно-молочной дороги,
Я теперь здесь живу — на границе соседних галактик,
Молодой Козерог с Водолеем задумчиво-строгим
Ходят в гости ко мне вместе с Девой в малиновом платье.
Здесь же Рак и Стрелец улыбаются светло, и молча
Рыбы слушают странные сказки, истории, песни,
Здесь следят за порядком Весы с наступлением ночи….
Впрочем, что это я? Дней-то нет в этом сказочном месте.
Золотой вечно преданный Лев охраняет мой сон,
Мне не скучно — здесь Овен всегда согласится поспорить,
А добрейший из них — Не поверишь! — Чудак-Скорпион…
Мне не грустно, мне здесь надоест ещё очень не скоро.
Утром… впрочем, какое здесь утро? Здесь вечная ночь.
Близнецы и Телец мне читают стихи и рассказы,
Только вечером… снова сбиваюсь.. мне хочется прочь
Убежать. Заглянуть в прошлый мир, хоть бы краешком глаза!
Но довольно, Мечтать здесь не принято. Здесь так спокойно…
Здесь никто никогда никого не обидит, не бросит..
Все чужие. Родной только он — темноглазый и стройный
Странник Звезд, навсегда всеми проклятый Друг-Змееносец

4.12.2004 — 17:59

***
Жить во время войны, оказалось, не так уж и страшно.
Правда грустно, и звезды на небе совсем не видны,
И детей очень мало. Все стали серьезней и старше.
Остальное совсем не менялось во время войны.

И не меньше людей в магазинах, кафе, ресторанах,
И не больше людей ставят свечи в церквях у икон,
Стало, правда, темнеть неожиданно быстро и рано,
Но и здесь виновата зима, а война ни при чем.

Все сейчас кувырком в нашем мире — то смерч, то цунами,
И фиалка засохла вчера у меня на окне…
Жить не страшно во время войны. Вы же видите сами.
Очень страшно другое — смириться. Привыкнуть к войне

Дата 16.01.2005 — 01:17


Астаhttp://www.litclub.net/users/lightwind/profile

Решено. Если нужно уйти — то открыто вперед.
Здесь тебя не задержит, конечно, никто, и не надо.
Только взгляд проникает под кожу, за сердце берет,
Но, мой друг, вы действительно верите в искренность взгляда?

Предавая себя, свой характер, привычки и стиль,
Осторожно, по дюйму пытаешься сдвинуться с места,
Еле видимый жест пресекает попытки уйти,
Но, мой друг, вы действительно верите в искренность жеста?

Ловишь звуки, готовый упасть, если щелкнет затвор,
Уходить — оставаться — колеблешься снова и снова.
Два отрывистых слова — тебе брошен вслед приговор —
Но, мой друг, вы действительно верите в искренность слова?

И тогда обернуться — плевать, что блестит впереди,
Если тянет назад, если солнце в глазах раскололось,
Только внутренний голос опять говорит — уходи.
Но, мой друг, вы действительно верите в собственный голос?

1.08.2007 — 23:20


 


Шимора

Загадки мозаичной мостовой
Всю жизнь снуют лишь смутными мечтами…
Как жаль, что мир, где мы живем с тобой
Был выбран кем-то третьим, а не нами.

Безмолвный слог не бросит в пот немой,
Ведь нет таких людей что овладели,
Искусством этим быть всегда со мной,
Инет и телефон предав забвенью.

Окрашен в цвет травы дверной проем,
Останется лишь мифом без надежды.
Как глупо мы еще чего-то ждем:
Чудес на свете нет, как не было их прежде.

28.02.2006 — 22:37


 


Sotofa

Хай, господин Леший!

Сегодня я познакомилась с Лешим. Нет, я , конечно знала, что всякая нежить существует, что живет рядом с нами и не стоит расслабляться по этому поводу. Но чтоб так… Обыденно, непритязательно и повседневно… Нет, в моем понимании появление всяких потусторонних существ должно сопровождаться вспышками молний, отдаленным громом и неуловимым запахом серы. А тут…
Есть у меня дача. Нет, не так: дачи!!! Два рядом стоящих участка. Один купили совершенно случайно. За 100 гривен. Но там и домишко был гнилой и вообще… Но сад!!! Мы там все лето провели, практически в дом не заходя. В саду, в ромашках, между яблонями… И такая там энергетика… Не расскажу. Не смогу. Приезжайте, приглашаю. Почувствуйте сами.
Второй участок… я на него косилась, потому что там домик хороший. С печкой и большими окнами. Но хозяев я искала два с половиной года. А потом нашла и купила у них дачку. За 250 гривен. Это потом я узнала, что цен таких просто нет, и, даже без домика тот участок, стоил до пяти тысяч зеленых американских рублей. Откуда я знаю, почему мне так повезло? Может потому, что очень хотелось? Там так славно, что прошлый новый год мы с мужем встречали вдвоем в пустом дачном поселке. И ни капли об этом не пожалели!
Тут, намедни звонят с дачного управления, типа: вы, господа забылись! У вас там должок солидный вырос, и прочее. Тем состоянием, которое нами овладевает в этом грешном Таромском мы по – настоящему дорожим, потому немедленно поскребли по сусекам и собрали хорошую сумму. Ровно за год заплатить. Поехали.
Холодище, мороз, снег лежит. Контора закрыта. Озеро замерзло. Печка дымит, греть не хочет… Короче, кабы не коньяк – закоченели б нафиг! Но, ничего. Дозвонились, встретились, денег дали, обменялись улыбками и заверениями в вечной дружбе. Засобирались домой. Идем, никого не трогаем, тут – собака. Я еще прикололась: собака-летяга. Вокруг снег нетронутый, следов никаких, а она – тут, как тут – стоит себе! Подманила, подкормила ветчиной. Собака съела, заулыбалась. Откуда ни возьмись – щенок! Так же из воздуха: ни следов, ничего. Вот, взялся – и все. Накормила и его. Глядь – у изгороди дядька стоит. Пьяненький до свободного выпадения каки. И тоже, будто со вчерашнего дня стоит. Никаких следов вокруг. Снежная целина. Его я кормить, правда, не стала, за то спросила, куда ему надо дойти.
Это я потом анализировала произошедшее, когда домой и отогрелась. А до того – чистые ощущения. Муж со стороны наблюдал, детали запоминал. Но (он человек мудрый), ни во что не вмешивался.
Мужик чего-то там промычал невразумительно. Я подпряглась, влезла ему под мышку и потащила к селу.(Дорога-то одна!) Напыхтелась, как паровоз. Дядька тяжеленький оказался.
Муж искоса на меня поглядывает, втихаря плечами пожимает и дорожку торит в снежной целине. А я напрягаясь, мужика до села дотащила. Жалко же дядьку: поди, замерзнет еще!
У первых домов остановились. Спрашиваю:
— Мужик, ты где живешь: куда тебе дальше?
А он, падла, светло так улыбнулся, и, абсолютно трезвым оказался! Показывает пальцем туда, откуда я его притащила и говорит:
— За озеро! (На ту сторону, откуда мы пришли!!!)
Я потихоньку зверею, а он продолжает:
— Да мы сами потихоньку дойдем. Счастливо!
Собак кликнул и пошел…
Офигевшая я смотрю, сначала, на мужа. Тот – я не я и хата не моя – потом на собак… Потом … А мужика-то и нету! Собаки бегут, а людей – никого!
Хмель вообще слетел, как и не было. И такая приятная гибкость в теле образовалась, что к маршрутке я примчалась, словно впереди на белом коне скакала! Муж только снег огребал.
По дороге домой поговорили, конечно. Он рассказал мне, как не смог почувствовать, кокой передо мной человек, с чем раньше вообще проблем никогда не возникало ( я по-жизни погоняло ношу Мать Тереза. Всегда кому-то помогаю.) А Димка мой как гарант безопасности сзади сопровождает. Ну, если надо – поможет. А нет – так не вмешивается.
А тут и сам опешил немного. «Я его не почувствовал, -говорит. -Будто нежить перед нами, а не пьяный мужик.»
Тогда-то мы и поняли, что леший приходил.
И знаете что? На следующие выходные мы опять на дачу поедем!

17.02.2008 — 13:10


Sydney
Успенский собор.

Узреть за здоровыми
серыми рожами
прекрасных душ рассыпное золото.
лишь стих багровый
и искореженный
звучит ударом
в наковальню
колокола.

Взлетает
звук
колокольни-птицы
крылья из бронзы —
во зло
не верится.
Упасть,сорваться,
не успев спуститься,
камнем,вниз
по разобранной
лестнице.

Согласен,жарко
в багровой мантии,
тяжелым скипетром за воздух держаться.
В тебе на царство
хочу венчаться,
дар
итальянца
Фиораванти!
24.06.2006 — 00:42

 

Посвящается L., ну, L. сама все знает =)

Хранишь мое дыхание? Храни
В тепле, а то замерзнет ненароком.
Пока звучит небесных горнов рокот,
Я все ищу, куда бы спрятать нимб,
Распихивая перья по карманам.

И все-таки — ни капельки не странно
Смотреть на это солнце сверху вниз,
Как смотришь ты на тлеющие свечи,
Вдыхая дым.
…А где-нибудь под вечер
Из пепла непрочитанных страниц
Я соберу знакомую страницу:
«О, небо, небо, ты мне будешь сниться…»

15.01.2007 — 01:01

Дата 26.06.2006 — 01:36
Что этот мир? Сплошная боль в затылке…
В ней даже крики наши не слышны.
Осталось лишь достать «Сонеты» Рильке
И окунуться в царство Тишины.

Навязывать лады на старой лютне,
Творить: строка,за ней еще строка…
Рене Мария, мой безмолвный спутник,
Остался посидеть у огонька.

Du, stiller Freund der vielen Fernen, чувствуй,
Как рвется в нашу жизнь твое дыханье
И музыка,божественное пламя

Утраченного памятью искусства,
Забытые напевы волхвованья.
Вы все мертвы. Нет связи между нами.


Вашество

Люди! Я стану другим!
Я по ветру буду ходить босиком!
Перепрыгивать с ветки на ветку,
купаться в песке, чирикать… Потом..
Потом я научусь купаться в воздушных ямах…
Поверьте! Вы же смогли!?!!
ну, а я… может маленький, хилый,
Но вёсё же… Лети…
Вот слово. Я расправляю крылья…
Пусть я придумал себе перья
Пусть я не буду птицей никогда
Я полечу… Ведь каждому по вере
воздастся?… Крылатым стану навсегда…

Ну и пусть! Я не летаю? Ну и что?
Как? Нет крыльев? Мне всё равно!
Нет крыльев — я расправлю руки.
Не смогу взлететь? Зато сумею падать….

Люди! Я стану другим!
Я научусь шекой тереться
О ноги нерадивого хозяина,
Что опять позабыл накормить.
Я гордо хвост поднять смогу
В ногах лежу… Я не могу согреться…
моя шерсть серебром в лунном свете мерцает
я лежу в ногах хозяина
Вот слово. Молчи….
Я молчу… только тихо мурчу
Погладишь? Я песню спою….

ну и пусть! Не на лапах хожу?
нуи пусть! Не умею ухо чесать задней ногой?
Не умею мышей ловить? Всё равно!
Не умею молчать?… Зато просто могу быть рядом…

Люди! Как тяжко быть собою самим!
Поверьте! Это вам говорит тот
Кто был и воробьём и котом и человеком…
Просто поверьте. Достаточно слова
Чтобы летать, мурлыкать, и, наконец, любить…

7.02.2005 — 12:32

***
Ворлоком
вывернув
вздёрнутую землю,
Выгрызли
верную
повальную веру.
Воплем
взошла,
изошла на кровь песня.
Выдернув
волею
взошла весна.

Гаревом
горьким
грызли гранит.
Горные птицы,
солнце палит.
Грустные грифы
горели в закат
Гадкою
грешною
гостью невпопад.

Фениксом
на фоне фиолетовых луж
Фототовары
и фотоприборы,
Формою фетровых шляп – сорван куш.
Философия
филина
и вороны.

20.02.2005 — 22:01


freiheit
Часы на стенке свой замедлят ход
И ночь тихонько постучит в окно.
Мне не уйти за первый поворот
И я шагну во тьму-теперь все решено.

И тьму наставницей я выбрала не зря —
Она свободу даст и даст покой.
Я день за днем была в плену календаря,
Я так ждала момент побыть собой.

Я в пустоту шагаю, не боясь
И, словно выстрел в спину, будет :»Стой»!
Мне надоело жить всегда таясь.
Как хорошо хоть миг побыть собой.

И пусть твердят, что этот мир лишь для волков.
Все эти разговоры-звук пустой.
Скажу я прямо,без обиняков:
Как хорошо хоть миг побыть собой.

Хоть миг побыть собой, ну что плохого в том?
А люди глянут и покрутят пальцем у виска.
Я продала мечту, чтоб свой покинуть дом,
А мне на сдачу перепала лишь тоска.

Тоска о том, что мне постичь не суждено,
Что край вселенной не увидеть мне.
Лишь взгляд пустой на небо сквозь окно
И солнца луч на каменной стене.

18.11.2003 ( 2.11.2004 — 00:44 )

 

 


Сэр Алекс
Проза. эМоТiоН, Бред сумасшедшего…точнее, мои эмоции

Иногда достаточно пары слов, чтобы передать все чувства, что тебя переполняют, иногда — не хватит и целой тетради.
Я попытался сделать некую чисто эмоциональную зарисовку, избавив текст от сюжета, героев и вообще от всего лишнего.
Чувства во плоти…

«Она была Вал-Лар, которой пело бытие. Тут надо убавить то, что знать надо. Понимание приходит с задержкой. Оно её любит.
Вал-Лар пришла за правдой и её не стало, а правда ушла, забыв свою песню. Вот все и поют — ищут ТУ САМУЮ песню. Нет.
Не найдут.
Но это всё прошло.
Нынче я в круглой комнате, смотрю чрез ёмкое окно на мокрую зарю. За стеклом — вода пустыни: мокрая и страстная. Мокрая, мокрая, мокрая, мо-края, мок-рая, Рая…нет.
Я повторяюсь как ритм.
А ты уползла, наверно и со зла. Ела землю, прорывая путь в туда.
Там тебя вывернули наизнанку, и вот твоё сердце бьётся о ветер, что обдувает новое тело.
Прыгни над собой и ты поймёшь, о чем не надо спать.
Всё выше — правда о тебе.
Дураки. Они ищут песню, а я нашёл правду. Вот она:» »
Теперь ты пришла. Спокойно догораешь в одеяле. Ты не Вал-Лар. Она не ты. Она есть часть меня, а я поел её.
В зеркале смешнее, чем внутри.
Хватит кричАть.
Становись кем-то другим!
Воздух душит отсутствием!
Пламя жарит присутствием!
Ну же, ценности, ценности! Ищи!

Теперь только начало…
Жди. »

17.06.2005 — 14:32


Osodes

Превосходя тебя в страсти и силе,
Я уступаю тебе в постоянстве…
(с О.Залесская)

И снова сегодня
Пещерным уродцам
Отказано в любви,
Не надо рыданий
И локтекусаний
Такая вот селяви.
А что с нею делать,
С такой селявою,
Уродцам никак не понять,
Когда так охота
Со всею душою
Предмет восхищенья обнять?
А он им про силу,
А он им про страсти,
Мол, зря постоянны, мон шер,
Не стоит мечтать,
Не все в вашей власти,
Сиди, не вылазь из пещер.
Уродцы ж занудная
Нынче скотинка –
И так, и сюда, и опять,
А графу страстей
Не важно, не нужно
В пещерные игры играть.
Что ж делать сегодня
Пещерным уродцам –
Вот накипевший вопрос.
Похоже, что скоро
Родные пещеры
Всем скопом пойдут на снос.

8.08.2005 — 23:45

***

Умная собачка Соня
Чешет яростно за ушком,
Улыбается спросонья,
Прячет слезки под подушку,
Глаз доверчивых не сводит
С дорогого человека
И за ним, как хвостик ходит,
Дожидается привета…
Дожидается приказа:
«Сесть! К ноге! Барьер!» и «Рядом!»,
Равнозначно то оргазму,
Слаще слов ей и не надо!
И не надо ей варенья,
И горчицы ей не нужно,
Ей бы чуточку везения,
И чуть больше бы,чем дружба…
Вот такая вот собачка-
20 с гаком лет в пути,
Очень сложная задачка:
Где б хозяина найти?
11.06.2005 — 11:41

 


Стаси

Сладкий ноябрь.

Я подую на кончики пальцев.
Тебе.
Остановлю дыхание, наклею заплатки
Разные.
Я не стану шептать. Всё сказал
В ноябре
Ветер. В сладком холодном месяце.
Я прижмусь к стеклу лбом
И ладонями.
И вернувшись застану себя
Тихо плачущей.

[не блюзы..]

сигарета на двоих
в одиноком окне
в непослушных пальцах.
ветер в музыке веков.
не блюзы и не звуки —
этот миг этой ночи
без слов
на улице
ночей
начал
и
несконечностей.
невыразимый миг
любви не-тех.

11.06.2004 — 00:58

 

Песня Вуки 8.06.2004 — 09:49 МУЗФАЙЛ ТУТ

Осень.
Вечный саксофон
Звенит в осенних листьях.
Тонкая, жалобная мелодия тоски
Рвет сердце.
По асфальту разбросаю листьями
Три слова.
Займемся любовью, детка,
Не трать слова.
По крышам стучит дождь.
Я была не права,
Займемся любовью, детка,
Сожженьем себя
Рыжим огнем осени
Параллельных миров.
Губы обветрены.
8 октября


Альфа

Мне снятся опавшие листья.
Сугробы опавших листьев
наметает ветер за твоей спиной.
Они ложатся сумбурно,
не жухлые,
а красные, желтые и зеленые-
только опавшие. Только.
Ты оборачиваешься,
но опавшие листья
мешают мне видеть твое лицо.
Я собираю букет
из опавших кленовых листьев.
Листья пахнут точь-в-точь
как твои щеки после бритья.
И, конечно, немного осенью.
Я возвращаюсь и дарю букет маме.
Уходя, ты оставил улыбку своих глаз
на полочке возле двери.
Я спрячу ее под подушку
и буду читать перед сном.
Мне приснятся опавшие листья…

———————
Доверься мне в главном, не верь во всем остальном (с)

8.03.2005 — 21:38

площадь Восстания

Излом Невского,
без слов резкого,
асфальтно-жестокого,
лживого, острого.
Излом Невского,
привыкшего в блеску,
неизменно красивого,
светского, стильного.
Излом Невского,
наивного, детского,
влюбленно-счастливого,
солнцем залитого.
Излом Невского,
пьяного, мерзкого,
себя позабывшего,
чуждого, лишнего.
Излом Невского
восстал на небесную,
лишеную сердца,
твердь. Нет места
Излому Невского.
На Невском — нет места!
Звездою пригвожден,
как бабочка. Дождем
Излом Невского
изливал ненависть,
просил отпустить,
смирился без сил.
Излом Невского,
наряжен невестою,
свыкается с ролью,
с Невского болью.
27.09.2004 — 22:32

 

 

 

***

Мне нервно тебя не любить.
Остановки в метро
я запишу твоим голосом.
Мелким почерком в чашечке кофе
я напишу твое имя
и выпью единым глотком.
Когда на море ночью были волны,
я стояла в воде и читала тебе Пастернака.
Ты был далеко, но ведь слышал?
Позволь пригласить тебя
на танец под музыку тишины.
Выпускаю дым тебе прямо в лицо.
Видеть тебя не хочу.
Дым рассеивается и остается
только твоя улыбка.
Ты — мой Чеширский Кот.
Мне нервно тебя любить.

25.08.2004 — 17:44


Danii
Дата 4.11.2008 — 03:33

В прокуренной кухне «событий» не счесть:
Здесь есть темнота. Да и я тоже есть.

Мурчит справа кот. Он сидит у окна.
И, кроме кота, я на кухне одна.

Есть в трубах вода, она гулко журчит,
Совсем ей не в такт мое сердце стучит.

В стене, за фанерой, шуршит таракан
В шкафу стоят водка, мука и стакан.

Немножечко зябко: открыто окно,
Напротив меня есть на стенке пятно.

Закутаюсь в плед и поглажу кота.
За стенкой спишь ты, а вокруг — темнота.

Danii
Дата 19.05.2008 — 00:12

Не за что-то, а вопреки.

И мы играли, дышать забывая,
Частили нотами, ритм сбивали…

И фальши в голосе, смеясь, не «видели».
Мы и не поняли, кого обидели.

А ей — насмешнице — терпеть наскучило,
И как умела — она нас мучила.

Ты — здесь, я — там, но снова встретимся,
Слезливым месивом не станем мериться!

Кто больше вытерпел, кому трудней пришлось,
Да так ли важно все, коль мы СЕЙЧАС не врозь.

Коснувшись пальцами, мы помолчим о том,
Когда расходимся, кому куда потом..


Ежики
Незаконченное.

Утро пахнет мокрым асфальтом и вчерашней усталостью…..
Смутные, но приятные воспоминания… слегка помятая одежда выдает случайность
ночлега….. А глаза сияют, еще не успев померкнуть от будничной суеты…
И все же что-то есть… что-то, что заставляет мир вертеться, а нас останавливаться в
потоке времени, замирать и выпадать из привычного… Определенно что-то есть.
Утро… выпасть отсюда в чувственное восприятия живого мира проще всего светлым и
ясным утром, пока ты еще не во власти дневной усыпленности и вечерней усталости…
Краткие мгновения утренней свободы и свежести… Шаг легкий, слегка торопливый… На
встречу…

Он шел и улыбался, а ветер, теребя его волосы, нашептывал на ухо всякие милые
непристойности, отчего улыбаться хотелось все шире и шире.
Мимо проходящие, все, как один спешащие, быстро и хмуро зыркали на него, удивлялись,
завидовали и бежали дальше. Интересно о чем шептал ветер им?..
Этим утром Дон жалел всех служащих, проносящихся мимо. Чувство собственной
безграничной свободы на фоне их унылых и не выспавшихся физиономий непроизвольно
порождало ощущение превосходства, отчего радостное настроение разливалось по телу
новой волной. Спускаться в утреннюю давку метро не хотелось, и Дон свернул к
остановке трамваев. Сразу подошел нужный полупустой девятый номер. Дребезжа, тихо
вздрагивая на ходу, а то и сотрясаясь от резкой остановки у светофора, он вез
пассажиров медленно и спокойно к открытой платформе пригородных электричек. У
остановки Платформы Дон вышел. До электрички еще оставалось минут десять, Дон
потратил их на созерцание полета светло-лимонной бабочки-капустницы, порхающей, также
беспечно как он, и тоже без видимой цели. Подошла электричка, спугнула светлокрылое
существо и унесла Дона из просыпающегося мегаполиса в зыбкую дымку пригородных
парков. Здесь стояла легкая утренняя тишина. Когда на прошлой неделе Дон впервые приехал
в парк в будни, то был поражен. В выходные с первыми электричками толпы людей
устремляются в пригород, и их гомон заглушает чудесное. Но сегодня… «Сегодня» всегда
было для Дона единственной реальностью, он легко забывал вчера и мало задумывался о
завтра. Сегодня… Только сегодня! Каждый миг ощущался единственно-настоящим. Если
быть точном мгновение и было всего одно, оно менялось, оно текло в реке времени и
было столь же бесконечным. Обрывать вечность мгновения не хотелось даже мысленно, и
Дон не обрывал. В моменте «сейчас» смерти не было, значит ее не было вовсе. Мгновение
жизни тянулось бесконечно и бесчисленное количество раз менялось. Статичность и
завершенность были изъяты Доном из употребления еще на стадии зарождения.
Познакомившись, он отбросил их — от них пахло скукой и плесенью.
Парк слегка посмеивался над заблуждением Дона о вечном, но тактично молчал. Дон ему
нравился, несмотря на свою молодость и стремительность, а может именно поэтому.
Молодой человек, приходивший чаще в будни, чем в выходные, задавал вопросы и искал
ответы. Удивляло то, что делал он это искренне, для себя, а не красуясь перед
публикой. Приходил он почти всегда один, хотя бывало, что его сопровождало несколько друзей. В
такие визиты он сменял задумчивость на легкомыслие и без устали шутил и дурачился.
Люди его обожали, но не понимали, парк это чувствовал.
Дон шел и улыбался всему удивительному, что встречалось на пути: огромной улитке
раскачивающейся на тонкой травинке в такт порывам ветерка; хмурой ели, подпирающей
небо; древнему полуразрушенному мостику; птице в небе… всему.
Там, где заканчиваются аккуратные дорожки и куда мало кто доходит, посреди поля, под
одинокой, старой сосной было любимое место Дона. Сюда он приходил читать книги,
взятые из городской библиотеки, здесь размышлял о прочитанном, о несбывшемся. Иногда
мечтал, а чаще придумывал ответы на извечные вопросы, и потому порядком затасканные,
но так и не постигнутые. Последнее приобретение — книга ******* приятно оттягивала карман. Упасть на траву,
обняться с Землей, перевернуться и обнять небо. Рассмеяться. Раскрыть страницы,
окунуться в чужое «я», открыть новое, вспомнить забытое, прочувствовать чужую
страсть, забыться.
Забыться получилось хорошо и полностью, проснулся Дон ближе к полудню. Солнышко
припекало. Рядом читалась книга. Его. Дон удивился. Интересно… «Интересно?..»
«Да,»- существо отложило книгу на траву и протянуло руку, — «Ася.» Ответить на
рукопожатие Дон не успел, т.к. оно не замышлялось. Ася легко и быстро провела по
волосам. Чужое прикосновение понравилось. Странно… но бывает.
Ни с того ни с сего, Ася встала и прошлась колесом. Приехали… «А ты скоро
дочитаешь ***** ?» Логика и последовательность ее действий поражали,
напрашивался вопрос «что дальше?..» А дальше… исчезая на другом краю города в
маленькой полупустой кофейне, они пили горячий шоколад и задумчиво молчали, лукаво
улыбаясь, а иногда взахлеб, перебивая друг друга безумолку болтали, разбрызгивая смех
на весь зал. Как-то так само получилось…

15.10.2004 — 08:20


Анатоль

Я никогда не пишу стихи… Но мои виртуалы пишут =)))

Я был один и никого не ждал,
Когда луна коснулась верхних окон.
Меня неодолимо побеждал
Любовного безумства черный кокон.

И в этом мегапризрачном сиянии
Душа моя взлетела к небесам
В отчаяньи, в отчаяньи, в отчаяньи…
Я верю безнадежным полосам.

И в тот же миг почувствовав свободу,
Но в то же время в призрачной тени,
Переживу в себе твои невзгоды,
И рухну я, не выдержав любви.

(В соавторстве с Шурфом) )))20.09.2004 — 01:04

Реклама

Upcoming Events

Нет предстоящих событий

%d такие блоггеры, как: